Документация судебно-медицинской экспертизы

Судебно-медицинская экспертиза в России

В соответствии со ст. 80 и 204 УПК при проведении судебно-медицинской экспертизы составляется заключение эксперта – «представленные в письменном виде содержание исследования и выводы по вопросам, поставленным перед экспертом лицом, ведущим производство по уголовному делу, или сторонами». Следователь вправе присутствовать при производстве судебно-медицинской экспертизы, получать разъяснения эксперта по поводу проводимых им действий (ст. 197 УПК). К тому же в процессе исследования трупа могут быть установлены факты, требующие постановки перед экспертом дополнительных вопросов, или выявлены обстоятельства, нуждающиеся в срочной проверке.

Заключение состоит из трех частей: вводной, исследовательской и выводов.

Во вводной части указываются: дата, время и место проведения экспертизы; основания ее производства; должностное лицо, назначившее судебную экспертизу; сведения об экспертном учреждении, а также фамилия, имя и отчество эксперта, его образование, специальность, стаж работы, ученая степень и (или) ученое звание, занимаемая должность; сведения о предупреждении эксперта об ответственности за дачу заведомо ложного заключения; вопросы, поставленные перед ним, а также данные о лицах, присутствовавших при производстве судебной экспертизы.

Завершают вводную часть обстоятельства дела, где приводятся имеющиеся в постановлении о назначении судебно-медицинской экспертизы краткие сведения об обстоятельствах происшествия. Они необходимы эксперту для уяснения целей, задач и составления плана проведения экспертизы, определения объема и последовательности использования методов экспертного исследования.

Исследовательская часть включает в себя описание процесса экспертных действий при исследовании объекта анализа и полученные результаты. Основное требование к ней – всестороннее, полное, объективное и понятное для всех изложение данных проведенных исследований.

Если в процессе экспертизы берется материал (мазки, кровь, части органов, предметы одежды и пр.) для проведения лабораторных и дополнительных исследований (микроскопического, судебно-химического, спектрального и др.), то на это также указывается в исследовательской части.

В выводах содержатся ответы эксперта на поставленные и не поставленные, но имеющие значение для дела вопросы. Выводы должны вытекать из результатов проведенного исследования, иметь объективный характер, быть ясными, четкими по стилю изложения и научно аргументированными (обоснованными).

Заключение эксперта может иллюстрироваться фотографиями, схемами, графиками (особенно, если имеются множественные повреждения).

Эксперт от своего имени дает заключение, подписывает его и несет за него личную ответственность.

Следует помнить, что пределы компетенции врача (судебно-медицинского эксперта) ограничены рамками медицинских знаний: он должен и может отвечать только на вопросы медицинского и биологического характера. Если среди вопросов, поставленных перед ним, есть такие, которые выходят за пределы его специальных знаний, то он отмечает в своих выводах: «Данный вопрос не входит в компетенцию судебно-медицинского эксперта, ибо для своего разрешения не требует медицинских познаний».

Какими бы знаниями и опытом практической работы эксперт ни обладал, он не может и не должен решать следующие вопросы:

1) вопросы правового характера (противоправности или вины). Например, кто виноват в смерти гр. С. – врач Н. или хирург Г., могли врач П. делать неправильные записи в истории болезни? Степень вины, ответственности, должностной подлог устанавливает только суд;

2) вопросы о том, была ли смерть насильственной (ненасильственной); имело ли место убийство, самоубийство или несчастный случай; возникло ли повреждение в результате истязаний? Они не входят в компетенцию судебно-медицинского эксперта, ибо понятия насильственной смерти, убийства, самоубийства, несчастного случая, истязания, мучения являются юридическими, а не медицинскими;

3) вопросы, касающиеся умысла (о борьбе и самообороне, о возможности нанесения повреждений собственной рукой). Критериев установления борьбы и самообороны по морфологическим признакам в судебной медицине не существует. Косвенно вероятную самооборону может подтвердить лишь локализация повреждений и их количество. Так, резаные раны наладонной поверхности кистей или наружной поверхности предплечий могут свидетельствовать о попытке захвата лезвия колюще-режущего орудия или отбития его удара.

Однако любые версии о борьбе и самообороне, о возможности нанесения саморанения должны подтверждаться или опровергаться только путем проведения следственного, а не экспертного эксперимента. Это принципиально важно, так как экспертный эксперимент осуществляется непосредственно в рамках судебно-медицинской экспертизы, его ход и результаты вносятся в протокольную часть заключения эксперта, а следственный эксперимент (ст. 181 УПК) проводится следователем при расследовании дела уже с учетом данных заключения эксперта;

4) вопросы бытового характера. Например, с какой силой (малой, большой, значительной или незначительной) нанесен удар? Каких-либо объективных медицинских критериев для установления силы нанесенных ударов нет, так как сила – физическая величина, не требующая для своего определения медицинских познаний. Понятия «малая», «большая» и т.п. сила носят бытовой смысл и научного обоснования не имеют;

5) вопросы о правильности выводов первичной экспертизы (при назначении повторной судебно-медицинской экспертизы). Ставя их перед экспертами, следователь тем самым возлагает на них несвойственные им функции правовой оценки доказательства, ибо эксперт таким правом не обладает. При проведении ведомственной проверки экспертной документации руководством бюро либо членами методического совета бюро, составлении рецензий рассматриваются лишь конкретные факты экспертной тактики и мотивации выводов с целью выяснения, подтверждаются или не подтверждаются они судебно-медицинскими данными. Иными словами, проводится анализ и дается оценка экспертной (профессиональной) деятельности;

6) вопросы о наличии у подозреваемого или потерпевшего психического заболевания, о его вменяемости и т.д. Это компетенция уже не судебно-медицинской, а судебно-психиатрической экспертизы.

Представляется, что если эксперт все же берется решать перечисленные вопросы, то это можно отнести только к его некомпетентности.

Результаты судебно-медицинских экспертиз должны основываться на строго объективных и научных данных. Независимость эксперта в своих суждениях и заключениях налагает на него величайшую ответственность за них. От его выводов зависит иногда честь, свобода и даже жизнь подсудимого. В заключении не должно быть предположений и необоснованных выводов.

Судебно-медицинская экспертиза помогает следователю определить причину смерти, механизм образования повреждений, степень тяжести вреда здоровью и решить иные вопросы, требующие специальных (медицинских) знаний, но она не является экспертизой достоверности показаний. Заключение эксперта есть результат научного исследования, которое не может зависеть от изменения показаний участников уголовного процесса.

Любая попытка эксперта как-то приспособить результаты своих исследований к чьим-то просьбам, указаниям (следователя) либо требованиям (вышестоящего начальника) является нарушением не только врачебной этики, но и закона. Следователь же при оценке заключения эксперта должен воздерживаться от перевода предположительного вывода эксперта в утвердительный.

Следует помнить, что ошибка судебно-медицинского эксперта может не только нанести моральный ущерб, но и повлечь за собой судебную ошибку.

Добавить комментарий